Многие древние народы евразийского континента, в том числе славяне, а также гунны и авары, писали на дереве. Когда в "Слове о полку Игореве" говорится, что Боян "растекался мыслью по древу", то в это выражение вкладывался, видимо, прямой смысл - изложение мысли письменами на дощечке. Если прежде было распространено представление о Бояне как о певце-гусляре черниговских князей, то теперь большинство исследователей склоняются к мнению, что "песни Бояна" были им написаны, то есть принадлежат литературе, а не устному творчеству.

Постоянные упоминания Дуная, Траяна, имен славянских божеств (Даждьбог, Стрибог, Дева-Обида) и много другого, что вошло в поэму XII века вместе со стихами Бояна, убеждают в том, что автор "Слова" был хорошо знаком с произведениями неведомых поэтов предыдущих веков. Можно даже представить, что Боян и есть автор Велесовой книги. Хотя имя певца и поэта Бояна русские летописи не упоминают вовсе, кое-какие любопытные факты о нем сохранились.

Во-первых, Боян - имя не славянское (!), а тюркское, широко распространенное в Болгарии, но не на Руси. Во-вторых, сохранились записи кремонского епископа Лиутпранда, посетившего Константинополь в 949-950 годах, о Бояне - сыне болгарского царя Симеона, имевшего христианское

имя Вениамин; он получил прекрасное образование в Константинополе, отказался в пользу своих братьев от престола и целиком посвятил себя наукам и искусствам. Как писал Лиутпранд, Боян - Вениамин по желанию мог превращаться в волка или орла. Последнее указание прямо сближает его с "нашим" Бояном, который, по свидетельству автора "Слова о полку Игореве" подобно Орфею чаровал всех своим пением и игрой, а равным образом "рыскал серым волком по земле, сизым орлом под облакы".

До XV века славянское язычество продолжало втайне существовать на окраинах христианской Руси. В старообрядческих скитах скрывались многочисленные старинные рукописи и книги. И несмотря на то что языческие идолы и документы беспощадно истреблялись церковью, некоторые "дощьки" могли уцелеть и попасть в библиотеки собирателей. Тем не менее подлинность орловских дощечек была поставлена под сомнение.

Одна из фотографий Велесовой книги - дощечка с десятью строчками на ней - еще в 1959 году попала в Академию наук СССР на экспертизу. Тогда же профессор Л. Виноградов сообщил, что "графика и палеография начертания сфотографированной "дощечки" позволяют допустить, что указанный текст написан не известным до сего времени науке древним письмом, представляющим собой приспособление для передачи звуков славянских языков, греческого и латинского алфавитов, а также, видимо, и каких-то других древних азбук. Но признать рассматриваемый подлинным нельзя. В письменах на дощечке не отразились последовательные черты, характерные для славянских языков до X века, наоборот, в них имеются особенности, возникшие в славянских языках позднее".

Таким образом, советские ученые, в глаза не видавшие самих дощечек, поставили под сомнение подлинность Велесовой книги вообще.По словам профессора Виноградова, "есть основания предполагать, что "дощечки" представляют собой одну из подделок А. Сулукадзева, известного афериста, жившего в первой половине XIX века.

Впрочем, некоторые западные слависты, проявившие интерес к Велесовой книге, также отмечали лингвистические особенности этого памятника, не укладывавшиеся в нормы церковно-славянского и производного от него языков.

Язык древней летописи действительно понятен не до конца. Но кто может с полной уверенностью сказать, какова была речь различных племен наших предков-язычников, населявших земли от Днепра до Дуная?

Между тем Велесова книга изображает совершенно неожиданную картину далекого прошлого славян, она повествует о жизни праотцев русов - Богумире и Оре, рассказывает о передвижении славянских племен из глубин Центральной Азии (I) в Подунавье, о битвах с готами и затем с гуннами и аварами, о том, что трижды Русь погибшая восстала.

Она говорит о скотоводстве как основном хозяйственном занятии древних славяно-русов, о стройной и своеобразной системе мифологии, миропредставлении, во многом неведомом ранее. Придумать такое вряд ли под силу даже талантливому мистификатору.

Совершенно невероятной кажется версия о степном централь-ноазиатском происхождении славян, но в трудах русского историка Г. В. Вернадского и других историков-"евразийцев" она рассматривалась как вполне допустимая. Видимо, новые и неожиданные открытия в истории славянских народов еще впереди.